К 20-летию событий в Вильнюсе

Устные рассказы и интервью записывались для проекта НИЦ "Мемориал" "Общественная жизнь Ленинграда в годы перестройки. 1985-1991". В коллективную монографию с таким же названием в 2009 эти отрывки не вошли или вошли в сокращенном виде.

События в Литве 12–13 января 1991 года, когда подразделения внутренних войск МВД СССР и десантники (группа "Альфа" КГБ СССР) заняли Дом печати и здание Комитета по телевидению и радиовещанию Литвы в Вильнюсе, запомнились очень многим людям в Петербурге как острый, очень опасный момент, "точка бифуркации", способная свести на нет все демократические достижения перестройки. В ходе столкновений в Вильнюсе погибли четырнадцать человек.

События воспринимались в Ленинграде как начало оккупации Литвы, первой из союзных республик провозгласившей свою независимость 11 марта 1990. От Ленсовета в Вильнюс отправилась группа наблюдателей из демократических депутатов и их окружения.

13 января на Дворцовой площади состоялся общегородской многотысячный митинг под лозунгом «Не допустим оккупации Литвы!». В митинге участвовали несколько тысяч ленинградцев.

На митинге раздавалась такая листовка блока «Демократическая Россия» (текст публикуется по книге "Общественная жизнь Ленинграда в годы перестройки. 1985-1991. Сборник материалов". СПб. 2009. С.316)

 

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА У НАШЕГО ПОРОГА

Началось в Литве. Где кончится? Наши сыновья, мужья и братья пойдут под пули, пойдут убивать. Ради чего?

Сегодня в городах Литвы бронетранспортеры, танки, десантники. Гибнут люди. Наши парни втаптывают в грязь суверенитет и национальную гордость другого народа. Зачем? Чтобы запугать нас. Чтобы лишить воли к сопротивлению.

Власть партийно-хозяйственной номенклатуры осталась незыблемой. Ее люди – хозяева на заводах и фабриках. Ее люди контролируют телевидение. Ее люди заправляют в большинстве газет. Сегодня номенклатура жаждет вернуться к старому. Если не получится – забрать заводы и фабрики в свою собственность. Допустим ли мы это?

Поднимайтесь! Становитесь в пикет у Главного штаба. Приходите на митинг против угрозы гражданской войны. За вашу и нашу свободу!

Начало митинга в 15.00 на Дворцовой площади в воскресенье 13 января 1991 года.

Готовьтесь к всеобщей забастовке против диктатуры ползучего военного переворота.

15 января 1991 в Ленинграде открылась 5-я (внеочередная) сессия Ленсовета XXI созыва. Об этом писала "Вечерка":

"Вчера состоялась пятая сессия Ленсовета, рассмотревшая вопрос о политической ситуации в связи с событиями в Прибалтике. Присутствовавшие в зале почтили память погибших в Литве молчанием.
В обращении к Президенту СССР Ленсовет предлагает вывести все воинские подразделения, введенные на территорию Прибалтики в январе, в течение двух суток освободить там все захваченные здания и сооружения... Освободить от занимаемых должностей министра обороны СССР и командующего Прибалтийским военным округом. За собой Ленсовет оставляет право в случае невыполнения этих предложений обратиться к ленинградцам с призывом всеми конституционными способами добиваться отставки Президента и передачи власти в стране Совету Федерации".

(Вечерний Ленинград. 1991. 16 января. Публикуется по указанной книге "Общественная жизнь Ленинграда в годы перестройки..." С. 316)

 

О событиях двадцатилетней давности вспоминают Юрий Михайлович Нестеров, Николай Ростиславович Корнев, Александр Юрьевич Сунгуров, Лев Иосифович Гольдштейн.

 

Юрий Нестеров (в 1991 депутат Ленсовета и депутат Съезда Народных депутатов РСФСР):

"Но зато общероссийские события были очень напряженными. То и дело ждали реванша. Наступил 1991 год, который начался с вильнюсских событий, в которых мне и трем другим депутатам Ленсовета – Сергею Березинскому, покойному Саше Серякову и Саше Винникову довелось участвовать. И я благодарю судьбу за то, что так получилось. Мои знакомые литовские демократы звали меня еще в декабре, говорили: «Ситуация напрягается, может быть, приедете?». Я им говорил: «Ну,.приеду я, и что я один сделаю? Я бы с удовольствием бы приехал, если бы понимал, в чем конкретно от моего приезда может быть польза». Они мне на этот вопрос ответить не могли и я не ехал. 10 января уже позвонила Юрате Лаучуте – наш питерский друг, она поддерживала связи с литовским «Саюдисом» и литовскими политиками. И она сказала, что надо ехать. Я ей поверил, и мы поехали.

Об этом подробно написано в книжке у Винникова [1], я бы не хотел это время занимать. Скажу только, что в этом году они проводят конференцию в июне в Вильнюсе «От Праги 1968 до Берлина 1989 - двадцатилетие». На эту конференцию они нас (меня и Винникова) приглашают как участников событий января 1991 года. И я очень надеюсь, что мне удастся найти и выпросить у них в подарок запись моего выступления на митинге. Более острого ощущения правильных слов, сказанных тобою в правильном месте и в правильное время не было ни до, ни после. Это было утром после той ужасной ночи, когда 13 человек погибли у Вильнюсского телецентра. Мы пришли в парламент утром, там шел митинг с балкона 2-го этажа. 100 тысяч человек на площади в Вильнюсе – это не 5 тысяч на стадионе «Локомотив». Мне предложили выступить, я что-то такое экспромтом сказал, не могу воспроизвести и не буду. Короткое было выступление. Когда закончил, 100 тысяч человек … у меня и сейчас просто горло перехватывает… скандировали: «Спасибо!». Мда… Ну, ладно.

Николай Корнев, один из создателей и руководителей Лениградского Народного Фронта:

"<...> Благодаря тому, что я был знаком с депутатами Ленсовета, я в Ленсовет не пошел на тех первых выборах, а множество друзей там оказалось. Потом вместе с ними я поехал в январе 1991 года в Вильнюс, когда вот-вот что-то там могло произойти, оттуда звонили и говорили: «Ребята помогите! Если тут русские свяжутся, с литовцами сцепятся, это будет кошмар». Мы туда дернили. И об этот Винников написал замечательно. Вот, конечно, сильнейшее впечатление в ту ночь, когда вооруженные подразделения захватили телецентр, там танки были рядом с телецентром, я был внутри здания парламента Литвы. И тогда, конечно, впечатлений было столько!.. Это концентрат – та ночь. И кончено когда на следующий день мы шли в  какое-то место, на улице стояли свечки, лежали цветы там, где погиб человек. И колонна проходила ночью у телецентра, БТРы или танки по набережной у реки, которая течет рядом с парламентом. Говорили: «Там на крышах снайперы. Надо выключить свет». И выключили свет в здании Парламента. Ну, в общем, эта история, конечно, сильнейшая. Это такое мощное воспоминание, впечатление об атмосфере той ночи, когда люди пришли, сели на площадь вокруг, создав барьер из тел.

Когда произошел август 1991-го, вдруг в какой-то момент, уже чуть-чуть отодвинувшись, я увидел поразительное сходство этих двух событий. Структурное сходство. Января там, августа здесь. На эту тему я тогда небольшой текстик написал, будучи в Социологическом институте. И тогда у меня появилась мысль, что Вильнюс был полевым экспериментом переходной технологии, которая была осуществлена в августе 1991 года. Потому что по расстановке сил даже по каким-то деталям встегивания от толпы…

<...>"

 

Александр Сунгуров (в 1991 депутат Ленсовета):

«<…> То, что процесс закономерен, и это должно было распасться, я это уже повторял несколько раз, я ощущал нутром. А 20 января 1991 года я наиболее ярко почувствовал, как близко мы подходили к каким-то кровавым разломам. Когда националистическую нотку удалось реализовать в национально-демократическую форму благодаря Ельцину, ведь он тогда туда полетел после вильнюсских событий. Вы знаете эту историю, наверно, Ельцин полетел в Таллинн, где встречался с президентами балтийских республик, и где заключили договор о том, что Россия поддерживает независимость и т.д. При этом его предупредили, что обратно не советуем лететь на самолете – могут сбить. И он на «москвиче» из Таллинна приехал в Питер.

Здесь с ним встречался Вячеслав Николаевич Щербаков, первый заместитель Председателя Ленсовета, остававшийся за Собчака, который в те дни улетел. Вообще фигура Собчака очень амбивалентна. Когда в Вильнюсе случились события, на телебашне был ряд наших депутатов, Юра Нестеров и другие, мы объявили о проведении митинга солидарности на Дворцовой площади. Собчак его запретил и улетел во Францию. Более того, кто-то из его помощников сказал нам: «Ребята, вы тут не шебуршитесь особенно, вам осталось тут играть не более недели». Президиум Ленсовета отменил запрет Собчака, митинг был проведен 13 января. Сессию собрали, решили направить миссию поддержки в три столицы Прибалтики. А потом вернулся Собчак и возглавил снова демократическое движение. <…> А В.Н. Щербаков себя очень хорошо проявил. Бывший контр-адмирал, он и вел сессию Ленсовета 15 января 1991. Он же с Ельциным встречался. Наверное, это уже было проявлением офицерской чести, Щербаков пообещал Ельцину, что здесь будет все по высшему стандарту. В такие моменты он консолидировал Ленсовет. Щербаков Вячеслав Николаевич – очень интересная фигура.

После вильнюсских событий, 20 января 1991 года начался штурм подразделением рижского ОМОНа здания Министрества внутренних дел Латвии. Я был в эти дни в Риге в составе делегации Ленсовета. Ночью стоял в оцеплении и носил раненных, когда шел бой омоновцев, не понятно, с кем. До этих событий я старался избегать радикальных вещей и считал, что все можно спокойно сделать без радикализма. После того, что я увидел в Риге, у меня что-то щелкнуло. С тех пор, когда я выражаю спокойствие при всех сложных ситуациях у нас, говорю: «Спокойно ребята, все могло быть хуже». Мне говорят: «Откуда ты такой оптимист?». Я говорю: «Я не оптимист, я, наоборот, глубокий пессимист. У меня точка отсчета такая: стреляют в центре города пули калибра 5,45  со смещенным центром тяжести (как в Риге было в ту ночь) или пока не стреляют. Пока не стреляют. Значит, пока не так страшно, как могло бы быть»…

Если бы в Риге, заполыхало тогда в январе 1991, гражданская война в Югославии показалась бы детской игрушкой. Рига - это штаб военного округа. Мы туда приехали раньше. У омоновцев мы были с Сашей Трубиным. Трубин - подполковник, член «Народного фронта», депутат Ленсовет, специально поехал в Ригу в офицерской шинели, чтобы показать, что и советские офицеры тоже за независимость Латвии <…>».

 

Лев Гольдштейн (в январе-феврале 1991 корреспондент газеты «Невский курьер»):

«<…> В Ленсовете я познакомился с Сашей Михайловым. Я бывал на Ленинградском радио, где он вел программу, сейчас не помню, как она называлась. Мы с ним общались. <…> Меня сразу радио заинтересовало. Один раз я был в эфире Ленинградского радио после вильнюсских событий. В Вильнюсе я побывал не сразу, а в тот момент, когда там проходил опрос [референдум 9 февраля 1991; граждане Литвы высказывались за ее независимость]. Фактически я был там, когда была провозглашена независимость Литвы. И по возвращении Саша Михайлов позвал меня в свою передачу в качестве гостя.

Саша мне задавал вопросы о том, как проходило голосование, что я увидел в Литве, и я отвечал на его вопросы. В первый раз была для меня такая ситуация, причем совершенно неожиданная. Саша сказал: «Ну, мы тебя запишем». Я пришел заранее, сижу, жду. Он суетится, бегает, готовит программу. Я смотрю: времени уже не осталось, когда же он писать-то будет? Я говорю: «Слушай, когда же ты будешь записывать?» - «А мы не будем записывать, пойдем сейчас со мной в прямой эфир». Меня так сразу… Как-то это меня несколько озадачило, чтобы не сказать больше. Пришли, сели в студию. Он начал задавать вопросы, начался прямой эфир. Я, честно говоря, не видел ничего вокруг, не помню, что там происходило, но как-то отвечал. Говорят, все было нормально. Это был мой первый выход в прямой эфир. <…>»

 

Примечания:

[1] Винников А.Я. Цена свободы / Александр Яковлевич Винников. — СПб.: Библиополис, 1998. — 652. (В Интернете не выложена - Когита!ру)