Игорь Сошников о перестройке в Ленинграде

Первоисточник: Общественная жизнь Ленинграда в годы перестройки. 1985-1991. Сб. материалов. СПб.: "Серебряный век", 2009. СС. 632-634.

Ранее на Когита!ру:

Умер Игорь Сошников

Игорь Иванович Сошников

Из интервью 2008 года:

Когда пришел к власти Горбачев, можно стало что-то делать открыто. И в Питере в начале 1987, может, даже в конце 1986, начали образовываться разные группы. Без сомнения, первой из них была Группа спасения Алексея Ковалева, а вторая – это «Вахта мира». Я был одним из ее не скажу идеологов, а скорее – моторов. В марте 1987 мы в первый раз вышли на Дворцовую площадь. Было всего пять человек. Идея была такая, что мы просто обмениваемся мнениями. И это не обязательно была политика – все, что угодно, начиная с идей Рерихов, отца и сына. Собирались каждую субботу в 12 часов дня, без единого пропуска. Сначала пришло пять человек, потом шесть, потом 26, потом – 36...

Через какое-то время, к лету, на «Вахту мира» начались не то что гонения, а притеснения. Потому что не хочется каких-то непонятных людей видеть на Дворцовой площади. И нас загнали в Михайловский сад. Нам предложили, чтобы мы там собирались, опять же по субботам, ровно в 12, у павильона Росси. Кстати, место совсем не плохое. Центр города, великолепный павильон, великолепный сад. Лето наступило, чудная погода. Стало приходить 50 человек, потом 60. Под конец собиралось человек 400–500, а площадка-то маленькая. Практически все заявки на проведение митингов-встреч подавал я, как положено, за десять дней, возил их, подписывал.

Мы создали в Питере гайд-парк. Система была такая: каждый человек мог в течение пяти минут говорить все, что хочет, за исключением пропаганды войны, насилия, любой ксенофобии. Права человека? На здоровье! Один человек принес с собой Декларацию о правах человека 1949 года. Я-то уже читал ее в самиздате, но люди, которые раньше не знали, просто обалдели. И это проходило каждую субботу в течение четырех часов, с 12 до 16, в открытый микрофон. Надо сказать, что тогда еще не было свободы прессы. Приезжали туда разные журналисты, но печатать свои материалы не могли...

Свободное мнение только-только начинало появляться, сначала, по-моему, в газете «Смена». И кстати, в этой газете, кажется, в 1988 в первый раз опубликовали мою фотографию с подписью: «Михайловский сад. Вахта мира». Все это продолжалось года полтора и закончилось разгоном. В 1988 нас просто запретили с совершенно замечательной формулировкой: «за нецелесообразностью» проведения такого мероприятия!

– Это было чье постановление?

– По закону тогда нужно было подавать заявку в исполком Дзержинского райсовета. И президиум принимает решение, что это нецелесообразно. Когда мы пришли в очередную субботу, нас просто ментовскими дубинками разогнали – тогда это называлось «демократизаторы», их уже ввели к тому времени. Естественно, нас это не остановило. Мы решили (уже создалась партия «Демократический союз») подать заявки на подобный гайд-парк во всех районах города. И во всех исполкомах получили отказ именно с этой формулировкой. Ну, под копирку написано, только разные районы. Бывший президент клуба «Зенит» Мутко, теперь он Российский футбольный союз возглавляет, тогда был секретарем исполкома Кировского района. Я к нему пришел. Мы с ним три часа говорили, он дал добро на проведение такого мероприятия и все свои обещания выполнил. Мы тогда подружились. [...]

Летом, кажется, 1988 года, когда нас из Михайловского сада выгнали, мы какое-то время у Казанского собора митинговали. Собиралось большое количество людей. И вдруг там появился духовой оркестр, человек восемь или двенадцать. И нам говорят: вот видите, тут оркестр устроен для народа, люди отдыхают, а вы речи свои пытаетесь говорить, нельзя этого делать. Причем когда мы поговорили с дирижером оркестра, он сказал, что это не их инициатива, им приказали здесь стоять и играть. Но эти концерты быстро закончились. Катя Подольцева придумала следующее: приходим в субботу, каждый с лимоном, и как только оркестр начинает играть, каждый начинает есть свой лимон, или, по крайней мере, подносить его ко рту, кто есть не может. Я, например, свободно могу лимон съесть, а у других, может, кислотность повышенная. И когда оркестранты, особенно с духовыми инструментами, это видят, у них начинается слюноотделение, и музыка прекращается. Это факт!

– То есть вы осуществили этот трюк с лимоном?

– Конечно! Это было весело.

 [...] Я вел колонны по сто с лишним тысяч человек. До путча. И во время путча. Есть видеодокументы и фотографии, там видно, что людьми была заполнена вся Дворцовая площадь, вместе с Певческим мостом и началом Невского, и проезжая часть до Александровского сада... Такой был порыв. Люди приходили сами. И еще предлагали деньги – на бумагу, на краски, чтобы писать плакаты. Многое было нужно: ксерокс, звукоусиливающая аппаратура, деньги на печать листовок и газет.

На двух или трех митингах, которые я вел, – например, митинг, когда в Литву ввели войска, – мы просто взяли несколько трехлитровых банок и пустили их по людям, которые на площади стояли. И каждый кидал – кто рубль, а кто и 25, тогда это большие деньги были. Мы набрали несколько таких банок и напечатали огромный тираж газеты и еще что-то.

Газеты издавались тогда в Риге, в Вильнюсе, потому что здесь цензура и компартия, а в Прибалтике всегда был некоторый либерализм, даже при советской власти. Там «Атмода» выходила, «Оппозиция», «Невский курьер», который Петр Филиппов издавал… Я был редкий по тем временам человек с личным автомобилем, и на своей машине встречал курьеров с поезда. Представляете, входишь в купе, а там все снизу доверху пачками газет уставлено. И они на этих пачках спят. Все это таскаешь, вывозишь, и уже через два часа это раздается по станциям метро, распространяется по всему городу. Добровольцев тогда сколько хочешь было, в очередь стояли. [...]

Записала Т.Ю.Шманкевич