Лев Усыскин. Опять о терроре – несколько слов вдогонку

Ввиду того, что опубликованная мной на Cogita!ru статья "Государственный террор: введение в предмет" вызвала определенные, достигшие ушей и глаз автора, вопросы читателей, хочу, в развитие сказанного, уточнить некоторые моменты.

Так, один хороший человек предложил обсудить возможности террористической системы управления в частном масштабе – то есть, не в государстве, а в отдельной организации,  допустим, даже частной фирме.

Скажем сразу, подобное – вовсе даже не редкость. Система внутрикорпоративного террора бывает и в частном секторе – при этом для очень крупных компаний она характерна примерно в той степени, в которой сами эти нефтегазовые гиганты, банки или оптово-розничные сети становятся по мере роста похожими на государство.

Если государство управляется через террор, то и его самые крупные  компании склонны перенимать подобную систему – в силу общей культуры, нравственной атмосферы, источников управленческих кадров и т.д. В этом смысле подобное "заболевание" делает эти компании похожими на государство примерно в той же степени, в которой делает их похожими на коррумпированное государство практика внутрикорпоративных "откатов" – когда любая закупка этой компанией чего-либо стоящего предполагает вознаграждение от продавца менеджеру, принимающему решение о закупке.

С другой стороны, террор как система управления не редкость и в небольших частных компаниях. Здесь, однако, это – личный предпринимательский выбор хозяина. Так сказать, дело вкуса. Это его право, тогда как право работника – уволиться и искать другую работу, если его подобное не устраивает.

Во всяком случае, на ограниченном временном интервале и при небольших размерах организации подобная система управления вполне может быть эффективна в бизнес-отношении. Подобным манером, в общем, можно успешно управлять компанией. В этом, если угодно, как раз и состоит ущербность, допустим, Ивана Грозного как государственного управленца – он пытался руководить большой и сложной страной, полагая, что руководит небольшой "компанией" и может "дотянуться" в своей стране до каждого в любой момент.

Бесперспективность подобного подхода, кстати сказать, отлично понимал еще дед этого первого русского царя – Иван Великий: он был не менее внука тяжел на руку, однако осознавал, что лишь несколько человек из ближайшего окружения можно держать в постоянном страхе и неопределенности, тогда как для управления всей прочей страной необходима система и институты, т.е. определенность и какие-никакие гарантии прав. (Так, Иван Великий в своем знаменитом судебнике 1497 года, ввел гарантии права перехода крестьян – всем известный "Юрьев день".)

Но вернемся к частным небольшим компаниям. Не следует, однако, смешивать управление фирмой через целенаправленный террор с некоторой, вроде бы, похожей ситуацией. Когда так же точно должностные инструкции превышают возможности работников и никогда не реализуются во всей своей полноте. Когда каждый сотрудник как бы виноват в неполном служебном соответствии, однако террора нет, потому что… нет репрессий, и таковые даже не подразумеваются. Напротив, обстановка довольно душевная, миролюбивая, людей хвалят и поощряют, при этом само начальство и даже хозяин (который обычно по совместительству является здесь генеральным директором) находится ровно в том же положении – они столь же регулярно "не успевают" выполнить полностью положенную работу и ни от кого это не скрывают. Говоря по-простому, в такой компании наблюдается командная или даже, отчасти, семейная работа – ответственность за результат несется как бы сообща, добросовестность каждого подразумевается априори, взаимное доверие велико, имеется значительный простор для взаимопомощи, а общая картина ситуации довольно хорошо видится каждым сотрудником, а не только высшим начальством.

И, тем не менее, многие (хотя и не все) из подобных компаний роднит с компаниями, управляемыми террором одна, если так можно сказать, этимологическая деталь менеджмента. И там, и там речь идет о некотором патернализме – то есть, отношению начальника с подчиненным, в глубине своей апеллирующему к родственным, семейным отношениям, отношению отца с сыном, а не равных субъектов, связанных лишь договорными узами. Отец в семье, как известно, со стороны сына всегда – вне критики и вне формальных рамок. Все, что он делает – благо по определению. Если наказывает – то во благо. Если награждает – то лишь он знает, за что и в какой степени, Давая что-то сыну, он его одаривает, а не оплачивает услуги.

Именно так ведь обстоит дело и в случае государственного террора, правда ведь? Государственный террор в стране (если это только не террор оккупационного режима) – всегда дитя патернализма, именно патерналистские ожидания населения прокладывают государственному террору дорогу. Можно даже сказать, что без таковых ему просто не обойтись!

Другой каверзный вопрос касался террора меньшинств – политического, в частности. Как согласуется таковой с утверждением о том, что террор – это система управления? Разве террористическое подполье претендует на управление страной?

Претендует. Понятно, что речь здесь может идти не об управлении государством во всей его полноте, но о том, чтобы заставить государство, народ или какую-то его часть выполнять волю террористов. Вот первый, пришедший в голову пример: страх перед так называемыми "исламскими террористами" привел к тому, что ни одно издательство российской Федерации не решается издать знаменитый роман Салмана Рушди "Сатанинские стихи". Когда же один публикатор вроде бы решился, дошло до того, что сам Примаков – тогдашний премьер-министр – писал как бы частное письмо директору питерского издательства "Лимбус-пресс" с "настоятельными рекомендациями востоковеда" не издавать это произведение.

Другой всем известный пример. Сицилийская мафия периода ее расцвета. Террор, развернутый ею против сотрудников итальянских правоохранительных органов, привел к полному параличу в работе последних против мафиозных структур.

Произошло все по старой схеме: потенциальные жертвы террора естественным образом выбирают линию поведения, соответствующую принципу "не высовываться", "как можно меньше шевелиться" и т.д.

В принципе, такие запуганные террором власти постепенно теряют дееспособность, а с ней и поддержку населения – и в итоге политические маргиналы даже получают шанс эту власть перехватить. (Очень хорошо это показано в классическом фильме "Никто не хотел умирать" В. Жалакявичуса – там в послевоенной литовской деревне террористическое подполье "Лесных братьев" смогло добиться того, что власти санкционировали назначение выходца из этого подполья председателем сельсовета – дескать, лучше такой председатель, чем председатель-покойник.)

Другой стандартный алгоритм террористического управления, осуществляемого меньшинством – это тот случай, когда в ответ на него власти предпринимают серьезные карательные операции. Таковые, как правило захватывают и мирное население – или же о мирных жертвах кровавых правительственных войск мгновенно распространяются слухи, влияющие на уровень поддержки властей населением. Иначе говоря, целью террористов было – заставить власти кого-то обидеть, явить всем свою звериную сущность. Так, в частности, был организован процесс обретения независимости Алжиром от Франции и, возможно в какой-то мере, Косова от Сербии.

Впрочем, нередко в целеполагании террористов преобладают задачи внутреннего порядка – когда вождям террора первейшей задачей видится сохранение своей власти внутри террористической организации, а вовсе не провозглашаемые официально ее публичные цели. В этом случае естественно, что и внутреннее управление такого сообщества базируется на технологии террора – как наиболее простой и знакомой.