01.01.2014 | 00.00
Общественные новости Северо-Запада

Персональные инструменты

Память

Память о 74-й годовщине

Вы здесь: Главная / Память / Культура памяти: Практики / Память о 74-й годовщине

Память о 74-й годовщине

Автор: Когита!ру — Дата создания: 23.02.2018 — Последние изменение: 24.02.2018
О депортации чеченцев и ингушей в этом году вспоминают очень по-разному: в Чечне эта память второй год находится под запретом; в Ингушетии многотысячный траурный митинг прошел днем с участием государственных чиновников и СМИ. В Петербурге об этой годовщине вспоминали 21 февраля...

Два дня назад в Музее Анны Ахматовой в Фонтанном доме состоялся вечер памяти жертв депортации ингушей и чеченцев, организованный Вайнахским Конгрессом.

На вечре был показан новый документальный фильм Хавы Хазбиевой «Яхья» (его трейлер можно увидеть здесь). Фильм рассказывает о судьбе легендарного спортсмена, тренера и основателя школы Дзюдо в Ингушетии Яхьи Мерешкова. Герой фильма родился в 1942 году и в феврале 1944 года вместе с семьей был депортирован в Сибирь. Через 15 лет ссылки Яхъя вернулся на родину, потеряв почти всех близких, но не ожесточившись сердцем. Фильм рассказывает о его Мечте и ее реализации. Он стал гуру ингушского дзюдо, основал в Назрани Школу самбо и дзюдо… Премьера фильма состоялась в Петербурге в июле 2017 года.

На вечере выступления родственники депортированных, в конце все пили чай.

***

Из чеченского "дневника Полины Жеребцовой":
23 февраля 2003.

Сегодня день траура.
Я слушала истории стариков, которые во время депортации были детьми. Их рассказы приводят меня в смятение: оказывается, и раньше русские жестоко истребляли мой край. Принудительно в феврале 1944 г. по указу Сталина детей, женщин и стариков, как будто скотину, загоняли в товарные вагоны! Не кормили. Вывозили с родной земли в Казахстан. Многие умирали по пути от неимоверно тяжелой дороги: их тела сбрасывали с поезда. Не давали хоронить!
— Моя мать умерла где-то в середине дороги, – рассказал старик, что живет неподалеку. — Люди, зная, что ее труп бросят на съедение зверям, обманывали, делали вид, что она жива. Я, тогда маленький ребенок, держал ее за руку. Обнимал ее. Когда приехали в Казахстан, удалось ее похоронить по мусульманскому обычаю. Мне повезло. Моя мать была предана земле. Тела многих умерших в пути растерзали звери.
Были те, кто отказывался покидать свои дома, нажитое годами имущество, были физически не способные к дороге: таких людей расстреливали или сжигали живьем, как это случилось в ауле Хайбах. Всех — стариков, детей и больных – сотрудники НКВД согнали в большой сарай и заживо сожгли. Тех, кто пытался вырваться и спастись, расстреляли.

Истории Саида

Находясь в Финляндии в лагере беженцев в 2013 году, я и мой муж написали плакаты и повесили на окна дома, где проживали.
«Депортация чеченцев и ингушей не должна повториться!», «Депортация 1944 года – это позорнейшая страница в истории!». Дети беженцев подбегали и удивленно спрашивали меня: «Что такое «депортация»? «Что значит эта бумага на вашем окне?».
И я рассказывала им все, что слышала о тех годах, от стариков в городе Грозном.
О Хайбахе, где были заживо сожжены около тысячи человек, о том, как солдаты расстреливали калек, детей, стариков. О вагонах, где мучились и умирали в пути ингуши и чеченцы.
Взрослый мужчина, сосед по лагерю беженцев по имени Саид, тоже поведал несколько историй услышанных от своих родных, депортированных в 1944 году.
Он рассказал о женщине, которая увидев, что ее односельчанка умерла в пути, стащила с мертвой часть одежды и взяла себе. Другой чеченец стал угрожать ей смертью за недостойное поведение. Взявшей чужие вещи пришлось их вернуть, хотя она и замерзала.
Когда солдаты врывались в дома и приказывали выходить, у многих нечего было одеть на детей. Одна из женщин разорвала наволочки с подушек, чтобы обмотать ими ноги своим малышам.
Был в селе Джагларги человек, которого все считали чудаком. То ли сон ему привиделся, то ли предчувствие у него было. Он ходил по дворам за несколько месяцев до депортации и говорил: «Нас разлучат с родной землей. Нас увезут зимой, когда будет холодно! Запасайте еду! Покупайте теплые вещи!». Никто не слушал странного человека. Односельчане смеялись над его словами. Когда выпал первый снег, он первым купил овчинный тулуп, а до этого успел зарезать свою корову и насушить мясо: оно пригодилось в дороге.
В ссылке многие умерли от голода на чужих землях. Был случай в Казахстане, когда взрослый чеченец нашел ребенка на улице. Ребенок просил милостыню. Он забрал его в свою семью, вырастил со своими детьми. Мальчик взял его фамилию. Когда через много лет нашлись настоящие родственники, с которыми он потерялся во время высылки, и попросили его поменять фамилию, он – отказался. Сказал: «Я никогда этого не сделаю! Меня спас этот человек!».

***
Среди историй 1944 года, рассказанных соседом по лагерю беженцев, Саидом, была одна о швейной машинке и маленьком проказнике.
Маленький мальчик часто наблюдал, как мать шила. Его мама была отличной швеей и таким образом зарабатывала на жизнь: к ней обращались соседки с просьбами сшить халат или юбки. А мальчик всегда хотел покрутить ручку швейной машинки – это была его главная мечта.
Мать не разрешала и гоняла сорванца. Отец сказал, чтобы он и думать забыл о таком баловстве, ведь мальчик мог испортить ценную и дорогую вещь. Шейная машинка «Зингер» стоила больших денег!
Когда солдаты советской армии велели всем чеченцам спуститься с горных сел и аулов, люди, идущие в неизвестность, старались взять с собой наиболее важные вещи: ведь никто не знал, что их ждет впереди.
Мужчины брали инвентарь, дети старались взять какие-то игрушки, а женщины забирали с собой, как им казалось, то, что позволит выжить, сделать уютным дом. Многие взяли швейные машинки. Ведь каждая женщина думала о детях, о семье.
С этим скарбом несчастные из сел Регита, Ачеришки, Джагларги, спустились в определенное место в долине, близ села Ники-хита, которое называли «Джахчу».
Люди шли пешком. Потому как в горных селах не было никакого транспорта. В Джахчу людей грузили в американские «Студебеккеры» и везли к поездам.

Людям объявили, чтобы они оставили свои вещи. Солдаты заталкивали их в товарные вагоны без имущества, обрекая на голод и муки дальней дороги.

Женщины бросали швейные машинки прямо на землю и уходили. Машинок набралось несколько десятков. Они лежали на снегу и манили мальчика. И тогда, маленький человек, который впоследствии стал уважаемым односельчанином Саида, подбежал к своей мечте и стал крутить ручку. Мать звала его, солдаты подгоняли народ, кто-то рыдал и кричал, но лицо мальчика светилось счастьем. Он бегал от одной швейной машинки к другой, и делал то, что ему всегда запрещали…

Полина Жеребцова (цитируется по публикации 23 февраля 2014 года в livejournal.com автора)