01.01.2014 | 00.00
Общественные новости Северо-Запада

Персональные инструменты

Память

Памяти Андрея Николаевича Алексеева

Вы здесь: Главная / Память / In Memoriam. Некрологи / Памяти Андрея Николаевича Алексеева

Памяти Андрея Николаевича Алексеева

Автор: Владимир Гельман, Борис Докторов, Владимир Костюшев, Владислав Бачинин, Дмитрий Травин, Евгений Головаха, Владимир Паниото, Трилена Конева, Роман Ленчовский, Анри Кетегат, Ольга Крокинская и другие — Дата создания: 01.10.2017 — Последние изменение: 03.10.2017
Первые отклики учеников, друзей и коллег на смерть Андрея Николаевича Алексеева, опубликованные в сети facebook.com, в переписке, в своих блогах.

Владимир Гельман

В память об Андрее Николаевиче Алексееве - мой пост, написанный в 2009 году к его 75-летию. Сегодня Андрея Николаевича не стало...

"<...> У меня не было Учителя, а тем более - Научного Руководителя: в профессии я - самоучка. Но среди тех людей, кто мне помог и тех, у кого я учился, Андрей Николаевич занимает особое место. Именно он в 1990 году во многом предопределил мою последующую карьерную траекторию, убедив меня перейти на работу в питерский филиал Института социологии Академии наук. В последующие несколько лет он постоянно поддерживал меня - особенно тогда, когда было нелегко, давал мне самые разные советы, и был первым - заинтересованным и предельно доброжелательным, но внимательным и по-хорошему въедливым - читателем моих текстов. Я не могу сказать, что получил от А.Н. какие-то конкретные знания или умения, но он был, да и по сей день остается для меня примером отношения к делу. Мне всю жизнь везло на встречи с замечательными людьми, и одной из больших удач стал Андрей Николаевич - человек, превративший свою жизнь в социологический эксперимент, собравший уникальный архив документов и материалов общественных движений, написавший уникальную (хотя и крайне непростую для чтения "аутсайдерами") автобиографическую книгу. Сейчас А.Н., несправедливо отправленный на пенсию, готовит к публикации новую книгу и, несмотря на проблемы со здоровьем, продолжает то Дело, которым занимается всю жизнь. 

Хорошо помню, как в 1994 году я подготовил к публикации первый сборник под своей редакцией  и принес его рукопись А.Н. на рецензию. Андрей Николаевич по прочтении текста посмотрел на меня и, лукаво улыбаясь, сообщил, что ничего не может мне сказать по существу дела - но не потому, что работа плохая, а потому, что, по его мнению, я разбираюсь в проблематике лучше, чем рецензент. "Теперь, - сказал А.Н. - Вы уже можете не опираться на меня. Дальше пойдете сами". Пройдет еще какое-то время, и нечто подобное своим ученикам начну говорить и я сам...

Борис Докторов

АНДРЕЙ АЛЕКСЕЕВ СОЕДИНИЛ СОЦИАЛЬНОЕ ПОЗНАНИЕ С НРАВСТВЕННЫМИ ИМПЕРАТИВАМИ
Памяти А. Н. Алексеева (22 июля 1934 – 29 сентября 2017)

Моя жизнь сложилась удивительным образом. С Андреем Алексеевым мы были как бы знакомы еще во второй половине 1960-х годов, когда жили в одном старом Петербургском доме по адресу Поварской переулок, дом. 13. Мы не знали друг друга и лишь раскланивались. И не знали, что наши встречи происходили на лестнице, по которой в разное время ходили Н.А. Некрасов, И.С. Тургенев, Н.Г. Чернышевский и их посетители.
Реально наше знакомство состоялось в начале 1970-х, тоже достаточно давно: мы оба работали в социологии, так что виделись регулярно. Мой переезд в Америку в начале 1990-х и появление у Алексеева электронной почты сблизили нас еще больше... Общим полем интереса стал биографический метод: я начинал применять его при изучении истории социологии, а у Алексеева он был важнейшим инструментом его «драматической социологии». Я задумал через биографии американских и российских социологов рассмотреть движение науки, у Алексеева его собственная биография стала одним из главных объектов и предметов социологической ауторефлекции. Много лет назад В.А. Ядов заметил, что А.Н. Алексеев является основателем нового направления в отечественной социологической науке – «социологии наблюдающего участия», сам же Алексеев утверждал, что «собственная жизнь может быть полем включенного наблюдения».
Все последние годы наше общение было практически ежедневным. Алексеев согласился быть редактором и консультантом моих онлайновых интерактивных историко-биографических книг, а я воспринимал эту его функцию неформально и во всех сомнительных для меня случаях писал ему. А его блог на портале «Когита.Ру» стал для меня открытым домом. 
Наши мнения относительно некоторых событий в прошлом и настоящем нашей социологии и относительно некоторых персоналий часто не совпадали. Тем не менее наши отношения всегда оставались в высшей степени открытыми, доверительными и глубоко дружескими. Никого из моих коллег я не интервьюировал так часто, как Алексеева, да и не писал ни о ком, столь регулярно, как о нем. Я это делал, поскольку видел, с каким интересом, горением, с какой настойчивостью он строил здание своей «Драматической социологии», включая в нее все новые и новые семантические поля... расширяя методологию... одновременно умудряясь двигаться в прошлое своей семьи, т.е к собственным корням, и жадно следить за событиями в стране и в социологии. Мне не известно, кто еще из отечественных социологов на протяжении пяти лет ежедневно отражал бы в своих блогах столь широкое пространство событий в российской политике, социальной жизни, культуре и искусстве. Здесь была аналитика и факты, здесь была точная гражданская позиция, была явная и скрытая полемика, но не было пафоса, агрессии. Посмотрите «Блог А.Н. Алексеева», в нем – Андрей Алексеев последних лет... 
Андрей Николаевич Алексеев родился в 1934 году в Ленинграде. В школу пошел в 9 лет, сразу в 3-й класс, а через полгода – в 4-й. Золотой медалист, он при поступлении на филологический факультет ЛГУ представил в приемную комиссию свидетельство о рождении (ему еще не было 16 лет) и аттестат зрелости с пятерками по английскому, французскому и немецкому языкам. Окончил он славянское отделение, но его увлекла общественная деятельность, студенческие стройки, потому одновременно он получил журналистское образование. Был отличником-активистом, сталинским стипендиатом. Много позже, вспоминая былое, Алексеев назвал себя «правоверным комсомольцем».
В 1950–60-е годы, работая в ленинградской молодежной газете, Алексеев был «певцом» движения за коммунистическое отношение к труду и отчасти «изобретателем» бригад коммунистического труда. Чтобы лучше узнать производство, Алексеев на три года уходит в рабочие, потом возвращается в газету, и его карьера успешно развивается. Однако вскоре его профессиональная идентификация расшаталась, разочарование в журналистской деятельности углубилось, возникли серьезные политико-нравственные конфликты с газетным руководством. Середина 1960-х, он уже прочел ряд социологических книг, был знаком с несколькими ленинградскими социологами и поступил в аспирантуру факультета журналистики ЛГУ. Алексеев одним из первых в стране стал разрабатывать проблематику социологии прессы, шире – средств массовой коммуникации. В 1970 году он успешно защищает кандидатскую диссертацию. Период «ученичества» завершен, журналист стал социологом. Его учителями были: Владимир Ядов, Владимир Шубкин и Владимир Шляпентох.
Пропущу многое. В 1980 году, будучи уже сложившимся ученым, Алексеев снова уходит в рабочие, становится наладчиком сложного станка. Но исследовательскую работу продолжает.
Поначалу все, что он делал, относилось к социологии труда, и выводы его носили критический характер. Но в один «прекрасный» день на его квартире был произведен обыск по надуманному поводу. Милиция вскоре признала «ошибку», но все его дневники, письма, материалы наблюдений были переданы в органы госбезопасности. КГБ начал искать подтверждения антигосударственной деятельности Алексеева. «Вредителя», «саботажника» и «шпиона» исключили из КПСС, из Союза журналистов и Советской социологической ассоциации.
Но пришла перестройка, и о многом в отношении к труду, о котором писал Алексеев, заговорили в открытую, журналисты поддержали борьбу Алексеева за восстановление в партии. Его восстановили, но он сразу и добровольно вышел. Времена менялись, Алексеев вернулся в Академию наук.
Перейдем на страницу трудов Алексеева на портале socioprognoz.ru, в этих работах – его жизнь, дело и его метод. В четырех томах «Драматической социологии и социологической ауторефлексии» (2002–2005 гг.) отражен производственный и научный опыт многих лет включенного и участвующего наблюдения на производстве. Через десять лет были подготовлены три тома «Из неопубликованный глав» (2012 г.) и в конце лета этого года вышли четыре из задуманных семи книг «После Миллениума». Это подарок Алексеева себе и нам к его недавнему 83-летию. В преамбуле к последней крупной публикации сказано: «В отличие от известных канонов научной монографии, эта работа представляет собой сюжетно выстроенное “социолого-драматургическое” произведение, где результаты исследования предстают не как готовые, а как развивающиеся в процессе их получения. Сюжетообразующим элементом является упомянутый натурный эксперимент – “наблюдающее участие” социолога в социальных процессах, подлежащих исследованию, будь то производственная, научная, общественная жизнь». 
В 2010 году увидели свет четыре тома А.Н. Алексеева и Р.И. Ленчовского под общим названием «Профессия – социолог...». Алексеев так представлял этот труд: «Настоящая книга преследует по крайней мере три цели: документально-описательную, аналитическую и методологическую. Первая состоит в том, чтобы документально отобразить, насколько возможно полно и объективно, конкретную личностно-ценностную и профессионально-организационную коллизию в одном из российских академических институтов, а именно: в петербургском Социологическом институте РАН (СИ РАН). Вторая — попытка на этом и других примерах показать, в частности, путем включения аналитических материалов, принадлежащих разным авторам, некоторые универсальные социальные механизмы современной научной (а в известной мере и шире — общественной) жизни. Третья предполагает дальнейшую разработку и реализацию идей акционистской ветви социологии, в частности, тех ее разновидностей, которые представлены понятиями наблюдающее участие, драматическая социология, экзистенциальная коммуникация и др.».
А все это многотомие отражает фундаментальное многоуровневое исследование, в котором представлены уникальная личность Андрея Алексеева и его погруженность в познаваемый мир. Ему – как никому другому в нашей социологии – удалось соединить социальное познание с нравственными императивами. Его моральные нормы, и прежде всего – отношение к своему труду, были продолжением понятий о чести, присущих трудовой дворянской и разночинной российской интеллигенции, и итогом размышлений над уроками выдающихся ученых и гуманистов Альберта Швейцера, Алексея Алексеевича Ухтомского и Александра Александровича Любищева. Их Андрей Алексеев признавал «учителями жизни». 
Наследие Андрея Николаевича Алексеева – огромно. Говорил он тихо. Но прислушаться к его словам – необходимо... 
Для меня смерть Андрея Алексеева – беда, большая беда. И надолго...

Владимир Костюшев

ПАМЯТИ АНДРЕЯ АЛЕКСЕЕВА. Всегда, с первых бесед в 1978 до последнего телефонного разговора летом 2017 - напряженное спокойствие Андрея. Вглядывался в пространство, вслушивался в себя. Человек-текст, экспериментатор и конструктор, камертон и триггер жизни. Человек слова и действия-поступка. Со словом как действием. Профессионал, потому неудобный всем, включая близких и коллег. Бескомпромиссность, с шансом на мир. С редкой интимностью и колоссальной социальностью. Тихий голос, громкое молчание. Тексты Андрея как протокол и конструкт жизни, перманентная рефлексия. И многое другое, непонятое нами, еще будет опознаваться. Влияние мощное, долговременное, с оттяжкой, часто через сопротивление. Рефлексия Андрея тотально субъектна, глубоко личностна, именно поэтому, через ясно заявленную позицию, тексты остаются свидетельствами времени. Постоянный внутренний диалог с Андреем, уже не остановимый. Друзьям дарил книги с благодарностью за «соавторство», мне надписал 1-й том «Профессии-социолога»: «…со-участнику и со-умышленнику. Благодарю! Андр. Алексеев.8.02.2011». Статус обозначал кратко: "социолог". Андрей умер вчера, 29 сентября, на 84-м году жизни. Светлая память и благодарность другу и коллеге Андрею Николаевичу Алексееву, социологу.

Владислав Бачинин

СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ 
замечательного петербургского социолога
Андрея Николаевича Алексеева

Это была уникальная личность - человек чести, непримиримый, твердый и мужественный борец со злом. Когда я подвергся гонениям со стороны чиновников от науки, он грудью встал на мою защиту. И стоял рядом, плечом к плечу, тоже получая удары, не прячась и не пригибаясь. И я чувствовал, что это скала. Светлая память!!! <...>

Владимир Ильин

29 сентября 2017 г. умер Андрей Николаевич Алексеев, социолог-шестидесятник, остававшийся в активном интеллектуальном строю до последних дней своей жизни. Его имя стало одним из наиболее заметных в истории возрождения советской социологии. 
Публикую некоторые фотографии, сделанные в 2014 г. Я так и не успел их ему переслать. Жизнь убегает чередой навсегда упущенных шансов. (см. фотографии)

Дмитрий Травин

Вчера скончался выдающийся российский социолог Андрей Николаевич Алексеев. О нем мало кто знал, поскольку Алексеев не делал те вещи, которые широко воспроизводятся прессой - массовые опросы, анализ сиюминутных настроений избирателей и т.п. Но то, что ему удалось сделать, навсегда останется в науке.
Андрей Николаевич был среди тех ученых, которым удалось с помощью нестандартных методов исследования понять важнейшие черты советской системы.И через пять, и через пятьдесят лет к трудам Алексеева будут обращаться в различных университетах, поскольку без использования его наблюдений не объяснишь, как трудился советский человек. Более того, Алексеев не просто объяснил сложные вещи. Он совершил научный подвиг, постав эксперимент на себе, на своей жизни. Подробнее об этом в моей статье, написанной в свое время для цикла "Шестидесятники" в петербургском еженедельнике "Дело".

Евгений Головаха (в переписке)

Ушел лучший из всех. Он, как никто,  бескомпромиссно отстаивал честь и достоинство российской социологии. Невосполнимая потеря. Глубочайшее уважение и соболезнования близким.
Следующий номер украинского академического журнала" "Социология: теория методы, маркетинг" - его светлой памяти. Если напишите о нем, буду искренне признателен. Если получится - просьба, прислать до 20 октября (golos100@gmail.com). 
Скорблю с российскими друзьями и  коллегами, способными понять всю тяжесть утраты.

Владимир Паниотто

В память об Андрее Алексееве.

Уход Андрея большая потеря для российской и украинской социологии, а для меня лично это невосполнимая потеря близкого человека. Я не помню, когда и как познакомился с Андреем Алексеевым, но, думаю, лет 40 назад. Скорее всего, это было в 1975, когда я приехал в Ленинград на конференцию по социологии театра. Чего только не было за эти годы! Увольнение с работы, обыски КГБ, исключение из партии, из Советской социологической ассоциации, из Союза журналистов, борьба за публикации в защиту Андрея в «Литературной газете», в «Огоньке» и т.д. и т.п.. 
Вера Андрея в нравственные идеалы, принципиальность, мужество вдохновляли, хотя самому следовать его примеру было крайне сложно. Кто способен ставить на себе эксперименты, которые грозят потерей увлекательной научной работы, потерей зарплаты и большими неприятностями с непредсказуемыми последствиями? Например, вот один из незначительных эпизодов работы Андрея Алексеева на заводе, где он работал несколько лет, осуществляя включенное наблюдение (или, скорее, наблюдающее участие). Андрея вызвали в партком завода. Кто жил в эти годы помнит роль парткомов, любой «нормальный» человек все бросит и немедленно явится по вызову. Алексеев, однако, передает в партком, что в соответствии с существующим на заводе регламентом он может явиться лишь после окончания работы. Ему нужно было проверить, насколько реальные нормы поведения работников отличаются от формальных норм, закрепленных в приказах и нормативных документах. При этом он не боялся настроить против себя могущественную организацию. На меня эксперименты Андрея с собственной жизнью произвели большое впечатление, и в 1982 году я написал сценарий телевизионного фильма «Включенное наблюдение», в котором использовал некоторые сюжеты этой страницы жизни Андрея (к сожалению, фильм так и не удалось включить в планы Гостелерадио Украины).
Аннексия Крыма и война на Донбассе для меня и моих друзей была шоком, в это все невозможно было поверить и до сих пор все это плохо укладывается в голове. Во время Майдана моя компания (Киевский международный институт социологии) провела три опроса на майдане, я и сам был на майдане и по полдня читал и смотрел различные СМИ, писал статьи о майдане, многие знакомые рассказывали мне о тех или иных событиях, в которых они участвовали. И когда вдруг мне звонит один мой московский знакомый, очень умный и толковый человек, и на полном серьезе на основании информации российских телеканалов начинает объяснять, что в действительности произошло в Киеве – можно сойти с ума. И перестаешь понимать – ты сошел с ума или мир сошел с ума и что вообще происходит. И только общение с Андреем (и еще некоторыми моими российскими друзьями) позволило расставить все по местам. Но с Андреем мы общались больше всего, и его блог позволял как-то ориентироваться в российских событиях, во многом мы видели Россию его глазами. К счастью, оказалось, что наши взгляды и на российские и на украинские события очень близки. За 40 лет общения я понял, что могу полностью доверять безупречной нравственной позиции Андрея и пользоваться его оценками как компасом. Речь идет не только об общественных событиях, но и о личных, о людях, с которыми мне нужно было общаться, были ситуации, в которых он меня поддержал и помог. И тоскливо осознавать, что я уже не буду раз в несколько дней получать дружеское письмо с рассказом о каких-то событиях или ссылкой на очередную публикацию в блоге.
Удивительно то, что несмотря на ощущение близости, мы, оказывается, очень редко виделись и у меня очень мало фотографий Андрея. 

Роман Ленчовский

Смотрю в эти глаза Андрея, хочу - по памяти - улыбнуться... 
...Одно из любимейших выражений Андрея - "эстафета памяти". Неугасимое всегдашнее его стремление: сообщить Миру сегодняшнему и тому, что будет, нечто самое, на его взгляд, важное - из того Окружающего "малого" мира, в который он сам был "погружён" (далеко не всегда - по своей воле) и с которым активнейше взаимодействовал... По своей суверенной воле - почти всегда...
Его тяга к эпичности, всеохватности, включению в свой мир, в мир своих представлений - и интимно-внутренний и публичный, почти нескончаемое множество своих близких и чуть далее друзей ("и не только..."), с их мирами-представлениями... И стремление увидеть, осмыслить в этих множественных мирах - всё, от малейших деталей до их единства... Противоречивейшего, но - потому и единства...
Отсюда его социологические "драмы", отчасти вынужденно, отчасти даже эстетически вмещаемые, так уж получалось, в четырёхтомные эпопеи... С острейшим - через день-два, буквально, осознанием, что, вот, Кто-то не "вошёл" и Что-то не "встроилось" в пространство вот этих страниц, и начинались - новые...
Открытие Андреем Николаевичем новых научных и публицистических методов-жанров - особый большой разговор... Но вот последних лет творческое счастье - его и всех нас - персональный "Блог Алексеева" на сайте Когита.ру, заботами ближайшей коллеги Татьяны Косиновой:  ...
...И беда последних лет - Война... Кто меня (нас здесь...) теперь любовно спросит: "Как там у вас, в Украине?"... Кого мне теперь спросить: как там у вас? почему же так?...
... Перелистываю это его интернетное многостраничье последних лет, Завещание Андрея Николаевича - его блог на "Когите", с оповещением в личных письмах, почти в каждом, нас, его друзей: вот, собираю новое... И снова - на целые тома... "Для вас..." Для нас...

Трилена Конева

Говорила год назад по скайпу с Андреем Николаевичем об нравственном состоянии исследовательской индустрии в связи с организацией поддержки Левада-центра.
Настольная лампа, горы книг и бумаг, аскетичная и колоритная атмосфера, 
ясное мышление, интеллиге
нтная "питерская" речь и спокойная, бескокомпромиссная готовность бороться против мракобесия.
Он напомнил мне Бориса Стругацкого и Андрея Сахарова. Я смотрела-слушала и думала, что вижу одного из последних рыцарей Света.
В новых поколениях есть и будут свои герои, но не будет этого симтомокомплекса глубокой цивилизованности и безмятежного бесстрашия.

Анри Кетегат (в письме в редакцию)

Исполнились сроки. Пресеклась жизнь Андрея Алексеева. Пресеклась полувековая дружба. Горе нам, знавшим и любившим.
Юбилейный,  к 80-летию, очерк о нём я назвал «Своенравный». Ещё раньше, в пору нашего хождения в рабочие, сравнил с речным островом: «Вот река, вот плот и вот остров. Плот река несёт, остров она не сносит. Плот рекою держится, собственной опоры у него нет. Остров держится собою». Спокойное, без ажитации самостоянье было органичным модусом существования Андрея в любой ситуации – заводской ли, академической ли… Как и верность принципу «познания действием», какие бы осложнения следование этому принципу ни приносило ему лично.
Андрей был инициатором и вдохновителем многих начинаний, дружеских и общественных. Не всегда победных, но никогда –  бесплодных и бесследных.
Глубок его след. Пресеклась его жизнь, но не пресечётся память о нём.

Ольга Крокинская (в письме в редакцию)

Памяти Андрея Николаевича Алексеева
На протяжении моей жизни мы могли встретиться с Андреем Николаевичем трижды, но встретились и познакомились лишь несколько лет назад. А до того – ходили по одним и тем же улицам города Куйбышева, где А.Н. служил в газете «Волжский комсомолец», потом наверняка где-то сталкивались в новосибирском Академгородке, где А.Н. работал уже будучи социологом, а мы с А.Д. Марголисом учились в конце 1960-х – начале 1970-х годов. Но тогда узнать друг друга не довелось, и я об этом очень жалею. Но вот несколько лет назад случилось познакомиться, и практически сразу установились между нами дружеские и профессионально близкие отношения.
Если я правильно представляю себе место А.Н. в социологической профессии, то его уникальное существование в ней (уникальное в полном смысле слова, потому что не воспроизводимое, не имеющее возможности повториться) заключается в многослойной, и всеобъемлющей рефлексии всего поля отечественной социологии. Она находилась под его непрерывным вниманием и включала практически все временные и все организационные слои: от основоположников – до самых молодых, только познающих ее азы, от первых советских НИИ – до сетевых, интерактивных форм. И в этом поле у него тоже было «наблюдающее участие» – как и в его заводской работе. Тщательно собирал информацию, думаю, что просто всю возможную, беспокоился, чтобы мы все ее знали и мягко, но настойчиво вел рассылку. Давал тончайший анализ сложным, проблемным, болезненным случаям, успехам и неудачам, нарушениям научной этики, методологии, интерпретации публикуемых социологических данных. Потому что эти данные, эти знания должны были быть кристально чистыми – как того требует служение обществу.
Я бы рискнула посмотреть на жизнь Андрея Николаевича с позиции одной из ключевых теоретических схем социологии: Человек и Система. Такая Система, которая задает основные правила общества и для которой человек нужен только как материал, средство ее функционирования и воспроизводства во времени. Это большая сила, сопротивляться ей крайне трудно. И люди, как правило, приспосабливаются к Системе, отчасти соглашаясь функционировать, отчасти обходя её или слегка задевая критикой. Андрей Николаевич занимал по отношению к Системе совсем другую позицию: он ее собой дразнил. Как Юрий Тынянов писал про декабриста Сергея Лунина и его отношение к царю Николаю I: «Тростью он дразнил Медведя, он был легок». Своим самостонием, своей неколебимостью и решимостью быть самим собой, он вызывал Систему на поединок. Это был такой познавательный поединок, эксперимент на самом себе, на своей жизни. Кажется, в отношениях с Системой А.Н. строил свои жизненные обстоятельства по известному естествоиспытательскому подходу «А что будет если…», – и вызывал на себя все новые и новые залпы обстрела, заставлял Систему раскрываться и демонстрировать свое нутро, свою подлинную природу. Мы многое узнаём из этих его экспериментов. И многое еще предстоит узнать.
И когда такой человек проявляет интерес к твоим собственным взглядам, твоим научным работам, это производит сильнейшее впечатление. Для меня огромным счастьем было узнать, что Андрей Николаевич решил опубликовать в своем блоге на Cogita!ru мою книжку. И опубликовал – всю. И был так великодушен, что не уставал приговаривать: как это хорошо, как будто сам написал… Это высочайшая для меня оценка. Надо ли говорить, как она поднимает время от времени падающий дух. И вот – надо это помнить: никогда и ни за что не падать духом, стоять прямо и, по возможности, «дразнить Медведя», не давать ему покоя.

Юло Вооглайд (в письме Борису Докторову)

Юло Вооглайд – известный эстонский социолог, политик и общественный деятель. Отклик Вооглайда на сообщение Бориса Докторова о смерти Андрея Алексеева. (Комментарий В. Костюшева)
Дорогой Борис!
Спасибо, что не забыл нас и сообщил...
Скорбим вместе с Тобой и с другими близкими, кому Андрей был эталоном порядочности и мужества обществоведа и гражданина.
Как ни странно, но люди обнаруживают величие тех, с кем рядом  живут, тогда, когда их уже нет.  Я собирался съездить к Андрею в гости еще до Рождества.
Всем нашим сообщил.
Теперь поеду в Таллин и поставлю свечку своему мудрому и незабываемому другу.

Сотрудники Центра социологии управления и социальных технологий ИС РАН:

А. В. Тихонов, Е. М. Акимкин, В. В. Щербина, А. В. Жаворонков, В. С. Богданов, В.А. Шилова, К. В. Быков, Е. М. Рабинович, А. А. Мерзляков, К. Э. Гусейнова, А. Н. Расходчиков ...
В теле социологии образовалась нвыносимая  пробоина. Ушёл из жизни легендарный Социолог Андрей Алексеев, который писал о социологии как опрофессии и относился к ней как к призванию.
Разделяем боль утраты с родными, близкими, друзьями, коллегами.